теперь все дневники - на сайте Аглаи Дюрсо!!!
http://www.aglayadurseau.ru/

У нас с друзьями традиция: каждый раз в канун нового года мы пытаемся ускользнуть от Деда Мороза. Но он нагоняет нас, этот транцедентный старик. Один раз он нагнал нас на песчаном пляже Лас-Тереноса в виде брутального негра в шапке Санта-Клауса. Он примчался туда на проволочных оленях и раздавал ракушки. Другой раз он тряс трансатлантический авиалайнер "ЭйрФранс", а вежливые стюардессы говорили, что вывалившиеся кислородные маски - это просто шутка. Рождественская шутка. И подарили нам на память об этом новом годе красные пледы авиакомпании. Еще один раз я видела его вдребезги пьяным, пожирающим мандарины в с веток. Это было в стране, где он, по моим подсчетам, никак не должен был оказаться. Моя дочь, в ужасе глядя на него, шептала: Дед Мороз, умоляю - не приходи. Мне ничего не надо...
Но вчера я застала ее за старым: она писала письмо. Перед этим она очень долго спорила с товарищем, стоит ли рассчитывать на любезность непредсказуемого деда в этот раз. Она рассказывала кому-то по телефону, что надо обращаться сразу в несколько мест. Чтобы наверняка. И она лично собиралась отнести письмо к ВДНХ, потому что там уже поставили почтовый ящик. И еще она просила перевести письмо сразу на несколько языков, чтобы дошло и до Пер Ноэля, и до Санта-Клауса. Потому что бывают ночи, когда надо быть счастливым любой ценой и не хочется зависеть от чьих-то капризов. Не говоря уж о такой досадной помехе, как языковой барьер. "А в Углич, - шептала моя дочь в трубку, - ты не пиши. Там что-то не так" По ее словам, тамошний дед что-то недоговаривал. Он не знал, сколько ему лет (потому что один раз сказал, что двести, а в другой - что девяносто). Кроме всего, он с трудом держался на ногах и пел под гармонь "парней так много холостых". По представлениям моей дочери, он должен был любить свою внучку, а не каких-то хлыщей с неопределенным матримониальным положением.
И тем не менее утром она передала мне письмо для неуправляемого благодетеля. Она сказала, чтобы на работе я запечатала его в конверт.
В письме моя дочь просила " гэймбой" для себя. Часы с зайчиками для сестры (видела я этих зайчиков! Они таким занимаются, что их таможня не пропустит!) А еще она писала, что у нее есть мать. Она просила у деда подарок для этой матери. (Тут меня пробила скупая слеза, потому что на подарках матери я рассчитывала сэкономить). Она говорила, что матери позарез нужен "режисер-позтановщик фильма по ее книге". И добавляла: "желательно состоятельный иностранец. Неженатый". Неженатый - подчеркнуто:(
Я с грустью подумала, что лучше бы она заказала новый сидюк для машины.
Но вечером мне позвонил мужской голос и сказал, что из неженатых режиссеров-постановщиков есть только Тарантино. Наверное, это был Дед Мороз.
Я еще раз подумала, что надо было вписать сидюк. Потому что у Тарантино скверный нрав.

А утром приехала мама.
Она стала очень худой и маленькой, и это было очень грустно, потому что становилось совершенно ясно, что я не могу уповать на нее, как на Деда Мороза. Что сказки кончились. Она сказала, что посидит с котом, пока мы будем скрываться от Деда Мороза в труднодоступных местах.
И еще она сказала: тут тебе Дед Мороз подарок передал. Тебе оставить на потом или сейчас?
Все хочется сейчас. Ради этого за три недели общариваются кладовки и верхние полки. И сердце замирает, когда натыкаешься на бесформенный лоск упаковочной бумаги.
Я, стараясь не выглядеть пафосно и глупо, сказала: "Ладно, давай щас"
И она достала.
Это был пакет с желудями. Она сказала, что это желуди, которые росли в моем родном городе, в моем любимом парке. И мы всегда таскали их в карманах с 1) бабушкой, которой уже нет, с2) дедушкой, которого уже нет, 3)с отцом, которого уже нет и с 4)тетушкой, которая тогда была девицей на выданье, а теперь ее тоже нет.
Это был жалкий полиэтиленовый пакет , которые выдают бесплатно в супермаркетах, а рачительные пожилые хозяйки их не выбрасывают, а стирают, а потом лепят на кафель на кухне, чтобы они просохли. Пакет был такой - уже стираный. Желуди были как в ближайшем парке. Мама, повторяю. уже не производила впечатление человека, который может любить авансом беспроцентно. Она не производила впечатление человека, за которым можно укрыться от выкрутасов деда Мороза.

Я подумала, что Дед Мороз все-таки порядочная сволочь.
Потом я подумала, что ему тоже несладко. Потому что все, по большому счету, просят одного и того же. А как наберешься самого востребованного на всех? И я подумала - хрен с ним, с сидюком. Обойдусь желудями. Я их возьму в труднодоступные места и разбавлю ими эндемики, заполняя тем самым досадные пустоты, которые остались 1)от моей бабушки, 2)от моего отца, 3)от сидюка,4) от Тарантино.
Моя мама тоже оставила письмо для деда. Я его вероломно вскрыла. Там значился норковый полушубок:(

Если бы я была писателем, я бы была мужчиной. И писала бы все глаголы прошедшего времени единственного числа первого лица без порочащего достоинство литературы окончания  -а. Потому что там, где появляется окончание -а, тут же появляется "чек-лит". А по-нашему еще безнадежней - "бабское чтиво". Даже до прочтения текста, заклейменного уничижительным окончанием.
Но я не знаю, что думают мужчины. Еще я не знаю, что думают юные девы, рейверы, таксисты и собаки. И я совсем не уверена, что то, что думаю я имеет уж такое большое значение.
Наверное, я - не писатель:)
Тем не менее, жизнь распорядилась самым ироничным образом. Она, эта жизнь, отправила меня на книжный фестиваль. Я до последнего вела внутреннюю борьбу. Даже у стойки регистрации, вдохновленная пассажиром, улетающим в Стамбул, я хотела перерегистрировать свой билет. Но это было невозможно. Поэтому я просто купила книгу Орхана Памука. А потом, когда прикинула, сколько мне добираться до очага словесной культуры, купила еще одну книгу Орхана Памука. И читала из них понемножку в тряском, как рейсовый автобус пазик, Ту-154.
На книжном фестивале действительно было много писателей. И все они были хорошие. И только несколько из них писало с окончанием -а. И именно эти писатели почему-то вели непримиримую борьбу с сексизмом мужчин.
Я решила сразу отмежеваться. Я не могу вести непримиримую войну с мужчинами, потому что совершенно не представляю, что они думают.
Я помогала разливать чай и другие напитки. Потому что мне надо было занять какую-то нишу до тех пор, пока вступит в действие мой обратный билет. Но меня все равно несколько раз спросили, как я отношусь к сексизму и буддизму. Наверное, я неважно выгляжу, решила я и уткнулась в книгу Орхана Памука. Сначала - в одну, а когда она закончилась - в другую.
И еще я там встретила старинного приятеля, которого тоже угораздило попасть на писательский форум. Но он плохо притворялся писателем. Наверное, потому что был поэтом. А это приговор. Он спросил меня, видела ли я Стамбул зимой. Потому что он Стамбул зимой видел. Он когда-то давно познакомился с Орханом Памуком. И тот ему сказал: "Кто не видел Стамбул зимой, тот не видел Стамбула". И тогда этот поэт написал книжку про Стамбул. И попал туда зимой. Потому что именно зимой ему вручили в Стамбуле премию за книгу про Стамбул.
Стамбул зимой прекрасен. Снег лепится к стенам мечетей. И затертые орнаменты, грязные барельефы очищаются и проясняются до своей истинной сути. До своего изначального смысла. Щербатины наполняются липким снегом, этим "мрамором для бедных".
И не видно ничего, кроме четкого орнамента. Не видно размокшего картона на тротуарах, давленых фруктов на рынке, не видно блядства туризма, не видно даже надписей на английском языке. Виден Золотой Рог. Но это единственное, на что имеет смысл смотреть после снега.
Полночи я пялилась на обложку книги Памука. На пронзительно голубую фотографию пронзительно голубых куполов пронзительно Голубой мечети на фоне пронзительно голубого снега. Стамбул зимой мне понравился.
Еще мне понравилась кошка. По большому счету, кошка на книжном форуме мне понравилась больше всех. (Хотя форум, повторяю, был организован прекрасно). Но эта кошка была черной с редкими седыми волосами. Она жила прямо там, где проходил форум.
Она понравилась мне тем, что одна из всех не выпендривалась, а была тем, чем есть. Я знаю, в Стамбуле кошкам оказывается нездешний респект. Думаю, за способность быть тем, чем они и являются.
Хотя форум проходил не в Стамбуле. Он проходил в Новосибирске. Новосибирск возник благодаря писателю Гарину-Михайловскому. Потому что Гарин-Михайловский затеял Транссиб (это еще раз доказывает, что от писателей тоже бывает польза, когда они бывают теми, кто они есть).
В Новосибирске тоже много снега. Гораздо больше, чем в Стамбуле. Но это ничего не меняет.
В обратном самолете я прочитала еще одного Памука и книгу приятеля про Стамбул. Но больше всего мне хотелось добраться до дома и расцеловать своих близких. Не знаю почему, но после того, как занимаешься не своим делом вдали от дома, пробуждается какая-то необъяснимая любовь к близким.
Мои близкие по причине рабочего дня проводили время в детских учреждениях. Поэтому мне пришлось отловить и расцеловать Свирепого, хотя он все-таки дрянь. Он после моих поцелуев гадливо вылизывался, сидя за холодильником. И смотрел преданно и ласково. На холодильник.

Кроме нескольких уникальных кадров (которые мы еще будем иметь честь предъявить вам во всей их полноте) буквально только что была создана еще одна уникальная работа - САЙТ АГЛАИ ДЮРСО. И создателем сего (как и создателем уникальных кадров) был Алексей Бартош (которого мы уже имели честь вам)...
Конечно, сайт этот будет совершенствоваться изо дня в день. Потому что пределов совершенству нет. Так что отнеситесь со снисхождением к некоторым техническим неполадкам, которые будут подстерегать вас там-сям.
И, тем не менее, - ВЭЛКАМ!
С новосельем, так сказать!!!
Аглая DURSEAU