Рамблер-Планета > Сampanology

Всегдашнее

campanology@rambler.ru — Mon, 27 Jun 2011 19:57:40 +0300

Никогда не перестану удивляться
Девушкам и цветам!
Эта утренняя прохладца
По белым и розовым кустам...
Эти слёзы листвы упоённой,
Где сквозится лазурная муть,
Лепестки, что раскрыты удивлённо,
Испуганно даже чуть-чуть...
Эта снящаяся их нежность,
От которой, как шмель, закружись!
И неясная боль надежды
На какую-то возвышенную жизнь...

Илья Сельвинский

хм.

campanology@rambler.ru — Wed, 23 Feb 2011 05:26:07 +0300

Попал я как-то в племя людоедов-майя. То ли в плен, то ли сам как-то приблудился, а нормальной еды-то и нет. Оголодал.

А тут некая сердобольная деушка (Маринка) поймала сильно побитого кролика, выходила, да и отпустить решила, но, видя такое моё бедственное положение, подарила его мне на рагу. Однако, вместо нормального его употребления я всё утро занимался вот чем:

весьма тщательно выкрасил его мех зелёнкой и так долго и кропотливо его постригал и причёсывал, что он преобразился в маленький изумрудный, изысканно пушистый шарик размером с золотую рыбку, каковой мы с местным фотографом (не покидая первобытного коммунизма) подвесили на нитку, дабы сфотографировать в трёх проекциях.

Всем этим кролик был весьма недоволен и недовольство своё мне высказывал.

Дождливый день

campanology@rambler.ru — Sun, 30 Jan 2011 19:41:39 +0300

The day is cold, and dark, and dreary;

It rains, and the wind is never weary;

The vine still clings to the mouldering wall,

But at every gust the dead leaves fall,

And the day is dark and dreary.

My life is cold, and dark, and dreary;

It rains, and the wind is never weary;

My thoughts still clings to the mouldering Past,

But the hopes of youth fall thick in the blast,

And the days are dark and dreary.

Be still, sad heart! and cease repining;

Behind the clouds is the sun still shining;

Thy fate is the common fate of all,

Into each life some rain must fall,

Some days must be dark and dreary.

Henry Wadsworth Longfellow

ПУСТОТЕЛЫЕ ЛЮДИ - 3-5

campanology@rambler.ru — Sun, 02 Jan 2011 13:53:41 +0300

Это мёртвые земли,

Это кактусов земли,

Здесь образа из камня

Вздымаются, здесь они принимают

Прошения рук мертвецов

Под мерцающим светом пропавшей звезды.

Не так ли

В ином королевстве смертных,

Проснувшись

Одинокими в час, когда мы

Трепещем от нежности,

Губами, что созданы целовать,

Творим моленья разбитому камню.

Глаза – не здесь,

Здесь нет глаз,

В этих далях гибнущих звёзд

В опустошённых долинах —

Битые черепа наших утраченных царств.

В этом последнем из мест встреч

Мы нащупываем друг друга

И, избегая слов,

Толпимся на берегу этой взбухшей реки.

Безвидная, до поры

Вновь появившихся глаз,

Как длящаяся звезда

Столепестковая роза

Сумерек царства мёртвых —

Единственная надежда

Опустошённых людей.

Ну-ка спляшем вкруг опунций

Вкруг опунций вкруг опунций

Ну-ка спляшем вкруг опунций

В пять часов утра.

Между идеей

И реальностью

Между движением

И деянием

Пала Тень

Ибо Твое есть Царствие

Между замыслом

И творением

Между чувством

И взаимностью

Пала Тень

Во все дни жизни

Меж вожделением

И конвульсией

Между возможностью

И действительностью

Существованием

И угасанием

Пала Тень

Ибо Твое есть Царствие

Ибо Твое

Во все дни

Ибо Твое есть

Это - путь прекращения мира

Не во взрыве но по капризу

Томас Стирнс Элиот

ПУСТОТЕЛЫЕ ЛЮДИ-2

campanology@rambler.ru — Sun, 02 Jan 2011 00:40:41 +0300

Глаз не встретить посмел я во снах

Царства снов мертвецов,

Они не являются там:

В тех пределах глаза —

Солнечный блик на разбитой колонне

Там они — кивание древа

И голосá

В пении ветра,

Что ещё удалённее и торжественней,

Чем угасающая звезда.

Дайте не быть мне ближе —

В царстве снов мертвецов

Дайте ещё мне надеть

Столь искусную маскировку

Как крысиный сюртук, оперенье ворон,

Делая то же,

Что в поле с плетнями делает ветер —

Не ближе —

***

Не этой последней встрече

В этом сумеречном королевстве.

Томас Стирнс Элиот

ПУСТОТЕЛЫЕ ЛЮДИ-1

campanology@rambler.ru — Sat, 01 Jan 2011 20:02:26 +0300

Масса Курц помер.

Пенни старине Гаю.

Мы - пустотелые люди,

Мы - набивные люди;

Свалены в груду,

Трухою набит котелок. Ой-ё!

А голоса шелестящие наши, покуда

Мы шепчем друг другу,

Тихи, бессмысленны,

Словно ветер в иссохшей траве

Иль шебуршание крыс на битом стекле

В нашей сухой кладовой.

Образ без формы, оттенок без цвета,

Мощь паралитика, жест без движенья;

Те, кто пресёкся с застывшим взглядом,

До мёртвых иного Царства помните нас

(О, если!) не как потерявшихся

Душ, одичавших, но лишь

Как пустотелых людей,

Набивных людей.

Томас Стирнс Элиот

Аминь

campanology@rambler.ru — Mon, 25 Oct 2010 21:43:49 +0400

Убил я поэму. Убил, не родивши. К Харонам!
Хороним.
Хороним поэмы. Вход всем посторонним.
Хороним.

На чёрной Вселенной любовниками
отравленными
лежат две поэмы,
как белый бинокль театральный.
Две жизни прижались судьбой половинной —
две самых поэмы моих
соловьиных!
Вы, люди,
вы, звери,
пруды, где они зарождались в Останкине,
в с т а н ь т е !

Вы, липы ночные,
как лапы в ветвях хиромантии,—
встаньте,
дороги, убитые горем,
довольно валяться в асфальте,
как волосы дыбом над городом,
вы встаньте.

Раскройтесь, гробы,
как складные ножи гиганта,
вы встаньте,—
Сервантес, Борис Леонидович, Данте,
вы б их полюбили, теперь они тоже останки,
встаньте.
И вы, Член Президиума Верховного Совета
товарищ Гамзатов,
втаньте,
погибло искусство, назаменимо это,
и это не менее важно, чем речь
на торжественной дате,
встаньте.
Их гибель — судилище. Мы — арестанты.
Встаньте.

О, как ты хотела, чтоб сын твой шёл чисто и прямо,
встань, мама.
Вы встаньте в Сибири,
в Париже, в глухих городишках,
встаньте,
мы столько убили
в себе,
не родивши,
встаньте,
Ландау, погибший в бухом лаборанте,
встаньте,
Коперник, погибший в Ландау галантном,
встаньте,
вы, блядь из джаз-банды, вы помните школьные банты?
Встаньте,

геройские мальчики вышли в герои, но в анти,
встаньте
(я не о кастратах — о самоубийцах,
кто саморастратил святые крупицы),
встаньте.

Погибли поэмы. Друзья мои в радостной панике —
«Вечная память!»
Министр, вы мечтали, чтоб юнгой в Атлантике плавать,
вечная память,
громовый Ливанов, ну, где ваш несыгранный Гамлет?
Вечная память,
Где принц ваш, бабуся? А девственность
можно хоть в рамку обрамить,
вечная память,
зелёные замыслы, встаньте как пламень,
вечная память,
мечта и надежда, ты вышла на паперть?
Вечная память!..

Аминь.

Минута молчания. Минута — как годы.
Себя промолчали — всё ждали погоды.
Сегодня не скажешь, а завтра уже не поправить.
Вечная память.

Эх, Андрей Андреич...

Сила веры

campanology@rambler.ru — Wed, 08 Sep 2010 17:42:01 +0400

на Востоке рассказывают такую притчу.
Возвращался сын-купец в родное селение, тут ему в голову и вступило: обещанное маменьке старенькой не выполнил! Просила она купить ковчежец со святынькой какой, ан закрутился, запамятовал. Купец, однако. Голова. Повертел ею, озирая окрестности, углядел скелет собачий, дождями умытый, солнцем выбеленный, да косточку малую от него отковырял. В лоскут парчи златотканой запеленал, в шкатулочку изукрашенную укрыл, вот тебе и святынька, мамо.
Обрадовалась старенькая. Каждый день над святынькой мантры свои восточные нашёптывает, а как помирать стала, попросила, чтоб и святыньку с ней похоронили.
По прошествии же лет пошла в миру молва, что в ступе женщины той святыня замурована чудотворная. От болезней лечит, и душу успокаивает. И пошли к ней люди.

Свет

campanology@rambler.ru — Thu, 02 Sep 2010 15:40:08 +0400

Свете тихый
Свете ясный
Звон небесный
Бег опасный
Мы – на западе солнца

Свет – к свету
Утро – к вечеру
Бег – к смерти –
Медью меченый
Мир – на западе солнца

Идёт к вечеру
Идёт к западу
Сын, видевший
Вечерний агатовый
Свет. — На западе солнца.

Ленке

campanology@rambler.ru — Sun, 29 Aug 2010 15:03:13 +0400

Когда уж старенькой, со свечкой, перед жаром
Вы будете сучить и прясть в вечерний час,
Пропев мои стихи, вы скажете, дивясь:
"Я в юности была прославлена Ронсаром!"

Тогда последняя служанка в доме старом,
Полузаснувшая, день долгий натрудясь,
При имени моём согнав дремоту с глаз,
Бессмертною хвалой вас окружит недаром.

Я буду под землёй и -- призрак без кости --
Смогу под сенью мирт покой свой обрести.
Близ углей будете страрушкой вы согбенной

Жалеть, что я любил, что горд был ваш отказ...
Живите, верьте мне, ловите каждый час,
Срывать не медлите роз жизни цвет мгновенный.

Пересказ С. Шервинского.

Песнь готического гота.

campanology@rambler.ru — Thu, 05 Aug 2010 22:31:05 +0400

Мне мерзко то, что людям слаще мёда,
И ненавижу я весь божий свет.
"Но что ж ты любишь?" Вот вам мой ответ:
Люблю раздоры, длящиеся годы,

Люблю смотреть, как чёлн глотают воды,
Как в мягкость щёк вонзается стилет.
О почему Неронов больше нет
И почему все девы не уроды?

Я не люблю веселья и утех,
Мне только горькое унынье мило,
И мне ласкает слух безумца смех.

Хочу, чтоб вкруг меня всё мрачно было,
Руками задушить хочу я тех,
Кого душу в мечте, - как смерть, унылой.

Чино да Пистойя в пересказе О. Румера

Сказочка

campanology@rambler.ru — Sat, 24 Jul 2010 20:37:20 +0400

Кому сказатеньки,
Как важно жила барынька,
Нет, не важная барыня,
А, так сказать, лягушечка:
Толста, низка и в сарафане,
И дружбу вела большевитую
С сосновыми князьями.

И зеркальные топила
Обозначили следы,
Где она весной ступила,
Дева ветреной воды.

Председатель Велимир

...под аккомпанемент там-тама...

campanology@rambler.ru — Fri, 09 Jul 2010 13:22:06 +0400

О, какая печаль, какая тоска!
Какая печаль, какая тоска,
О мама, какая печаль,
Какая мне в сердце вцепилась тоска,
Какая печаль, какая тоска,
Какая печаль, какая тоска!

Так пляшут о тоске тетела из Заира. А пересказывает их танец М. Ваксмахер

Шесть условий земного счастья

campanology@rambler.ru — Tue, 06 Jul 2010 17:47:13 +0400

Первое - это, конечно, не умереть молодым,
Второе - не впасть в нищету,
Третье - не знать огорчений и тягот,
Четвёртое - чтобы жизнь была приятна для нас,
Пятое - быть счастливыми в детях,
А в-шестых - не пропустить подходящего случая,
Чтобы здесь, в нашем мире земном,
Без мучений заснуть последним сном.

(так говорят йоруба - в пересказе А. Голембы)

...за окном...

campanology@rambler.ru — Sun, 27 Jun 2010 22:36:02 +0400

За окном?
Как всегда:
Светит день.
А за ним
Фонарей череда,
Шорох редких машин,

Город спит за окном,
Убаюканный тьмой,
Кто-то спит под мостом,
Кто-то рядом со мной.

А наутро — бегом:
Слишком быстр этот час —
Сами мы за окном,
Кто-то смотрит на нас…

С. Бибик

БАЛЛАДА О ГВОЗДЯХ

campanology@rambler.ru — Wed, 23 Jun 2010 01:06:03 +0400

Спокойно трубку докурил до конца,
Спокойно улыбку стёр с лица.

— Команда — во фронт! Офицеры, вперёд!
Сухими шагами командир идёт.

И слова равняются в полный рост:
— С якоря в восемь. Курс — ост.

— У кого жена, дети, брат, —
Пишите — мы не придём назад.

— Зато будет знатный кегельбан.
— И старший в ответ: Есть, капитан!

А самый дерзкий и молодой
Смотрел на солнце над водой.

Не всё ли равно, — сказал он, — где?
Ещё спокойней лежать в воде.

Адмиральским ушам простукал рассвет:
— Приказ исполнен. Спасённых нет.

Гвозди б делать из этих людей,
Крепче б не было в мире гвоздей.

Н. Тихонов, 1921.

любят цитировать последнее двустишие из этого стихотворения. Любят.
И всё больше в каком-то ироническом контексте.
Или уж совсем ура-патриотическом...

бывай, Андрей Андреич.

campanology@rambler.ru — Tue, 22 Jun 2010 22:21:33 +0400

В ревю

танцовщица раздевается дуря…
Реву?
Или режут глаза прожектора?

Шарф срывает, шаль срывает, мишуру.
Как сдирают с апельсина кожуру.

А в глазах тоска такая, как у птиц.
Этот танец называется «стриптиз».

Страшен танец. В баре лысины и свист,
Как пиявки,
глазки пьяниц налились.
Этот рыжий, как обляпанный желтком.
Пневматическим исходит молотком!
Тот, как клоп, —
апоплексичен и страшон.
Апокалипсисом воет саксофон!

Проклинаю твой, Вселенная, масштаб,
Марсианское сиянье на мостах,
Проклинаю,
обожая и дивясь.
Проливная пляшет женщина под джаз!..

«Вы Америка?» — спрошу, как идиот.
Она сядет, сигаретку разомнёт.

«Мальчик, — скажет, — ах, какой у вас акцент
Закажите мне мартини и абсент».

Вознесенский

Тема

campanology@rambler.ru — Wed, 09 Jun 2010 18:41:18 +0400

МУЗЫКАЛЬНЫМ ИНСТРУМЕНТОМ ЯВЛЯЕТСЯ ВСЯКОЕ ЗВУЧАЩЕЕ ТЕЛО,

КОТОРЫМ ВОСПОЛЬЗОВАЛСЯ В СВОЁМ ПРОИЗВЕДЕНИИ КОМПОЗИТОР.

Гектор БЕРЛИОЗ. «Большой Трактат о современной инструментовке и оркестровке,
содержащий: точные сведения об объёме различных инструментов,
краткое описание их устройства и характеристику их тембра и выразительных особенностей,
сопровождаемый большим количеством партитурных примеров,
взятых из произведений Величайших Мастеров
и некоторых неопубликованных сочинений автора».
Сочинение 10-е

Всеобщей...

campanology@rambler.ru — Sat, 05 Jun 2010 00:41:48 +0400

Be composed - be at ease with me - I am Walt Whitman, liberal and lusty as Nature,
Not till the sun excludes you do I exclude you,
Not till the waters refuse to glisten for you and the leaves to rustle for you, do my words refuse to glisten and rustle for you.
My girl I appoint with you an appointment, and I charge you that you make preparation to be worthy to meet me,
And I charge you that you be patient and perfect till I come.

Till the I salute you with a significant look that you do not forget me.

Взрыв, думаешь? Ххха...

campanology@rambler.ru — Tue, 25 May 2010 21:39:36 +0400

Here we go round the prickly pear
Prickly pear prickly pear
Here we go round the prickly pear
At five o'clock in the morning.

Between the idea
And the reality
Between the motion
And the act
Falls the Shadow

For Thine is the Kingdom

Between the conception
And the creation
Between the emotion
And the response
Falls the Shadow

Life is very long

Between the desire
And the spasm
Between the potency
And the existence
Between the essence
And the descent
Falls the Shadow

For Thine is the Kingdom

For Thine is
Life is
For Thine is the

This is the way the world ends
This is the way the world ends
This is the way the world ends
Not with a bang but a whimper

Thomas Stearns Eliot

На музыкальной репетиции

campanology@rambler.ru — Tue, 04 May 2010 21:12:31 +0400

Склонив хребет, галантный дирижёр
Талантливо гребёт обеими руками, —
То сдержит оком бешеный напор,
То вдруг в падучей изойдёт толчками...

Кургузый добросовестный флейтист,
Скосив глаза, поплёвывает в дудку.
Впиваясь в скрипку, тоненький, как глист,
Визжит скрипач, прижав пюпитр к желудку.

Девица-статус, сжав виолончель,
Ключицами припала страстно к грифу
И, бесконечную наяривая трель,
Всё локтем ёрзает по кремовому лифу.

За фисгармонией унылый господин
Рычит, гудит и испускает вздохи,
А пианистка вдруг, без видимых причин,
Куда-то вверх полезла в суматохе.

Перед трюмо расселся местный лев,
Сияя парфюмерною улыбкой, —
Вокруг колье из драгоценных дев
Шуршит волной томительной и гибкой...

А рядом чья-то mère, в избытке чувств,
Вздыхая, пудрит нос, горящим цветом мака:
«Ах, музыка, искусство из искусств,
Безумно помогает в смысле брака!..»

Саша ЧЁРНЫЙ

в тему...

campanology@rambler.ru — Mon, 22 Mar 2010 20:20:11 +0300

Я увожу к отверженным селеньям,
Я увожу сквозь вековечный стон,
Я увожу к погибшим поколеньям.

Был правдою мой зодчий вдохновлён:
Я высшей силой, полнотой всезнанья
И первою любовью сотворён.

Древней меня лишь вечные созданья,
И с вечностью пребуду наравне.

Марина

campanology@rambler.ru — Sun, 14 Feb 2010 22:18:51 +0300

Приедается все. Лишь тебе не дано примелькаться.

Дни проходят, и годы проходят, и тысячи, тысячи лет…

В белой рьяности волн, прячась в белую пряность акаций,

Может, ты-то их, море, и сводишь, и сводишь на нет.............

Борис Пастернак

Эх, посидеть...

campanology@rambler.ru — Mon, 04 Jan 2010 20:26:40 +0300

прошёл я сотню ри,

за дальней далью облаков присяду отдохнуть.

БАСЁ

...............

campanology@rambler.ru — Sun, 01 Nov 2009 00:39:09 +0300

Печальный пророк Брэдбери предрекал костры из книг, а человечество просто перестало читать.

Б. Стругацкий